"Иногда я поражаюсь как мне удалось пережить годы юности, когда практически все мне казалось возможным"               

                                                Бев Морган

 Обрушившийся вместе со шквалистым ветром дождь барабанит в окна. Разгулялись волны – сегодня вечером океан штормит. Оказаться в море в такую ночь – хорошего мало, и, к счастью, меня там нет. Я сижу в теплом, удобном доме на берегу, на твердой земле, защищенный от шторма. Именно здесь, в надежном убежище, мне вспоминается та штормовая ночь много лет назад… тогда я был в море и рисковал всем на свете на водолазных работах, которые превратились в кошмар из-за того, что я недооценил силу волн. Сейчас я только загружу компьютер, хлебну хороший глоток виски, и начну...

 Я только что возвратился с Гавайев, где жил и занимался серфингом на северном побережье Оаху. За несколько месяцев катания на волнах, достигавших высоты двадцати с лишним футов, я обрел прекрасную физическую форму. Я вел 60-футовую гоночную яхту назад в Калифорнию, и сокрушающий шторм с ураганными ветрами и огромными волнами мы прошли без каких-либо серьезных неприятностей. В океане я был совершенно уверен в себе. Фактически я был самонадеян. А самонадеянность – это то, что может вас погубить.

   Наступает момент, когда ветер и волны заслоняют собой все на свете. Тогда управление кораблями и лодками, водолазные погружения проходят в ненормальном режиме, и каждое решение может означать жизнь либо смерть.

   Иногда я поражаюсь, как мне удалось пережить годы юности, когда практически все мне казалось возможным. Я думал, что к моим услугам всегда найдутся водолазные работы, выполнение которых, если правильно все рассчитать, не представляет опасности ни для команд, ни для меня. По большей части так оно и было. Однако не будь исключений, не получилось бы хорошей истории, пришлось бы описывать обычную работу водолазов, которая в то время мало отличалась от нынешней – в основном обыденная, иногда интересная.

ВЫЗОВ

 Все началось в далеких 1960-х с вызова на плавучую буровую установку близ Санта-Барбары, Калифорния. Я работал с водолазами из Ассоциации профессиональных водолазов, в то время это были, как правило, Пит Брумис и Тед Бентон. Члены Ассоциации имели контракт на водолазное обслуживание плавучей буровой установки, которая производила поисково-разведочное бурение на глубине 240 футов (73 м) возле острова Сан-Мигель. Буровая установка была переоборудованным судном, в центре которого установили буровую вышку с буровой шахтой под ней. Буровую установку арендовала нефтяная компания ARCO, которой больше нет, она давно затерялась в неразберихе слияний нефтяных компаний, работающих ныне на шельфе.

Тед Бентон и Рикс Кимберли из Arcos

 В то время на нефтяных месторождениях Западного побережья при подводных работах использовалось в основном тяжелое снаряжение "heavy gear" (standard dress). На судне имелся полный набор профессионального водолазного оборудования, и при получении вызова водолазной команде требовалось лишь собраться на вертолетной площадке для вылета.

 В Калифорнии водолазов в вертолете можно было узнать по блестящим ковбойским сапогам, слаксам и рубашкам для гольфа. Их сопровождали механики, таскавшие видавшее виды тяжелое водолазное снаряжение, которое было свернуто и перехвачено веревкой. Механики из Ассоциации носили рабочие комбинезоны компании. Большинство механиков Ассоциации имели водолазную подготовку, но работали на обслуживании, чтобы заменить водолазов при сменной работе.

 Был уже конец дня, когда я подъехал и припарковал свой старый грузовик рядом со взлетно-посадочной полосой. Вертолет, прогревая двигатель, стоял на бетонированной площадке перед ангаром. За штурвалом я увидел Сэнди, одного из постоянных пилотов. Пит Брумис и Рэмси Паркс были уже на борту. К моменту, когда подъехали Тед Бентон и его брат Боб, поднялся небольшой ветер и начинался дождь. Тед, Боб, и я присоединились к Питу и Рэмси в вертолете. Мы пристегнули ремни безопасности и, подняв большие пальцы, дали Сэнди сигнал взлетать. 

К БУРОВОЙ УСТАНОВКЕ

 Двигатель набрал обороты, лопасти начали вращаться. Сэнди поднял нас и взял курс на открытое море. Ливень усиливался, но видимость оставалась хорошей. По мере того, как мы удалялись в море, береговая линия расплывалась.

 Полет занял около тридцати минут. Когда мы приблизились к буровой установке, все еще было солнце, однако мы видели приближение туч, несущих с собой дождь. На подходе к буровой я заметил, что Сэнди слегка замедлился, внимательно всматриваясь в посадочную палубу и оценивая вертикальную качку судна. Ветер был еще слабым, но поднялись очень большие волны, от которых посадочная палуба ходила вверх-вниз футов на 10-15.

 Однако Сэнди был очень опытным пилотом. Он завис над палубой, выжидая, когда поднимающееся вверх судно, соприкоснется с вертолетом. В момент контакта он быстро сбавил обороты, чтобы прижаться к палубе, когда под воздействием качки она пойдет вниз. Сэнди дал нам команду «пошел», и мы стали выбираться из вертолета. Пит был последним. Он захлопнул дверцу, и мы отбежали к трапу, поскольку Сэнди не стал попусту тратить время, он тут же покинул буровую установку, пустившись в обратный путь к берегу. В порывах ветра дождь яростно хлестал по палубе.

 С ребятами из ARCO и капитаном судна мы встретились на мостике, они ввели нас в курс дела. Скважина оказалась сухой, и им нужно было извлечь из нее бур. Представитель власти (на борту был земельный инспектор штата) требовал от ARCO все убрать до определенного уровня ниже уровня донного грунта. Было решено взорвать опорную плиту на 15 футов ниже уровня донного грунта и поднять инструмент из скважины. В те дни для удаления инструмента использовалась взрывчатка.

 Капитан судна сказал нам, что погода портится, и что где-то в течение следующих 24 часов на нас обрушится сильный шторм. Он хотел сняться с якоря, по возможности ничего не оставляя на дне, избежав таки образом дорогостоящего возвращения только для того, чтобы очистить сухую скважину. Тогда, как и теперь, время нахождения буровой установки на скважине было очень дорогим, поэтому имела значение любая экономия времени.

 «Хорошо, давайте двигаться быстрее!» – сказал Пит.

ПОДГОТОВКА СНАРЯЖЕНИЯ

 Мы почти бежали к буровой шахте, где было сложено водолазное снаряжение. Пит должен был погружаться первым с Тедом в качестве запасного. Боб Бентон и Рэмси Паркс оставались на обслуживании, а я был на распределительном блоке дыхательной смеси.

 Все мы приняли участие в распаковывании двух больших металлических контейнеров с тяжелым снаряжением, кабель-шланговыми связками, соединительными шлангами и всеми теми вещами, которые необходимы, чтобы начать погружение.

 Затем с помощью шлангов высокого давления я подключил шесть газовых баллонов к распределительному блоку дыхательной смеси, контролирующему поставку и давление газа к водолазным шлемам. Запустили компрессор.

 Я поместил в шлемы две свежих коробки Sodasorb, который поглощает CO2 при рециркуляции гелиево-кислородной смеси. Я проверил иллюминаторные стекла шлема, удостоверившись, что они чистые, нанес на них пленку мыла Joy, чтобы предотвратить запотевание. Кабель-шланговые связки, восьмеркой раскинутые по палубе рядом с буровой шахтой, соединялись с распределительным блоком дыхательной смеси.

 Проверив надежность и герметичность всех соединений, я закончил подготовку водолазной станции к работе. С помощью своих механиков Пит и Тед начали облачаться в скафандры. Рэмси помогал Питу, а Боб своему брату Теду.

Боб Бентон помогает Питу Брумису надевать шлем

ПРОЦЕДУРА ОБЛАЧЕНИЯ

 Процедуру облачения можно было назвать ритуалом. Водолазы переодевались в подсобке. Чтобы оставаться в тепле при погружениях на газовых смесях, водолазы надевали три комплекта шерстяного белья. Затем они надевали резиновые шлепанцы для того, чтобы не пачкать о палубу шерстяные носки и оставались сидеть на табуретах рядом с водолазной станцией.

 Механики располагали водолазные костюмы (называемые скафандрами) таким образом, чтобы водолаз, сняв один резиновый шлепанец, мог просунуть в скафандр сначала стопу, а потом и всю ногу, затем то же самое проделать с другой ногой. После этого водолаз вставал. Механик подтягивал скафандр вверх сзади, в то время как водолаз тянул его вверх спереди. Затем механик подавал водолазу банку с водой, чтобы тот смочил руки. Влажные руки водолаза механик сбрызгивал небольшим количеством жидкого мыла. Пока водолаз растирал мыло с водой по рукам и запястьям, механик тянул вверх одно плечо скафандра. Затем водолаз пролезал в рукав с этой стороны водолазного костюма, и его рука, скользкая от мыла с водой, проскальзывала в герметичную манжету. То же самое проделывалось с другой стороной водолазного костюма. Чтобы водолаз мог вытереть руки, механик давал ему маленькое полотенце.

 После этого, соблюдая осторожность, чтобы не задеть водолаза по голове или по носу, на него надевался нагрудник. Механик сзади подтягивал скафандр и надевал его на болты нагрудника. Водолаз в это время старался натянуть скафандр на болты нагрудника спереди.

 Манишка скафандра прилаживалась изнутри нагрудника. Обычно водолаз в это время сидел. Затем на болты нагрудника надевались путы с проклfдками под четырьмя точками, где путы сходились вместе. После этого надевались крыльчатые гайки и затягивались специальным ключом. Пропущенная крыльчатая гайка стоила механику круг выпивки на всех по возвращении на берег.

 Далее следуют забавные штаны с веревками, идущими поверх нагрудника. Они были сделаны очень плотными и служили в качестве jock-down для нагрудника. На ноги водолаза надевались свободные резиновые калоши, которые завязывались на специальные четвертьдюймовые шнурки. Затем к лодыжкам ремнями крепились пятифунтовые грузы. На этом заканчивалось облачение резервного водолаза, и его табурет устанавливался рядом с телефонами. Во время погружения он обычно был на коммуникаторе.

СНАРЯЖЕНИЕ ВЗРЫВЧАТКИ

 Появился подрывник и дал сигнал команде судна прекратить всю необязательную деятельность, связанную с электричеством, а также обеспечить безопасность всех проводных систем передачи. Затем он соединил последние проводки и остался стоять рядом с водолазом, чтобы вручить ему взрывпакет. Провод от взрывпакета должен был оставаться на поверхности, а после того, как водолаз, установив взрывчатку, выбирался из воды на палубу, этот провод соединяли с коробкой детонатора.

 На Пите разместили грузы, закрепили шлем, проверили телефонную связь. Взяв взрывпакет, он убедился, что идущий от него провод не натянут, и шагнул в буровую шахту рядом с одним из спущенных вниз канатов. Когда Пит погрузился примерно на 30 футов (9 м), устроили еще одну проверку телефона, после чего он спустился на глубину 130 футов (40 м).

 Обычно на такой глубине мы переходили на газовую смесь. Однако данное погружение Пит хотел провести на воздухе, поскольку это просто и необходимое время декомпрессии более короткое. Газовую систему мы тоже подключили на случай, если возникнут проблемы, и придется переключиться на газ. Чтобы снизить в шлеме содержание CO2, на глубоких воздушных погружениях мы использовали рециркулятор. С уменьшением CO2 каким-то образом уменьшается и азотный наркоз, увеличивая глубину, на которую можно было нырять на воздухе в тяжелом снаряжении. Нам это было известно, а в те дни, надо сказать, это был один из тщательно охраняемых секретов глубоководных погружений на воздухе.

 Тем временем Пит погрузился на дно, и заложил взрывпакет (в центр свободной обсадной колонны) на 15 футов ниже уровня донного грунта. Он начал подъем, сделал первую декомпрессионную остановку. Время декомпрессии было коротким, и вскоре он был на палубе.

 Подрывник сделал свою работу. Мы почувствовали короткий толчок на корпус от взрыва заряда. К опорной плите спускались вниз четыре каната пневматической лебедки. Проверка канатов показала команде, что взрыв отделил опорную плиту от направляющих, и она находилась на пути к поверхности.

МАЛЕНЬКАЯ ПРОБЛЕМА

 Я заметил, что движение воды в буровой шахте усилилось, стало более интенсивным. Выше становились беспорядочные волны, ветер теперь срывал с них гребни. Тяжелый дождь вперемешку с морскими брызгами хлестал по палубам. Я радовался, что погружение осталось позади. Мы уже начали упаковывать водолазное снаряжение, когда ребята из ARCO подошли к Теду и Питу поговорить. По их серьезным лицам я понял – что-то идет не так.

   Жестом они подозвали меня и ввели в курс дела. Из-за сильного волнения в этом районе они использовали анкерную сваю, которая помогала удерживать судно над скважиной. Эта анкерная свая находилась на некотором расстоянии от судна. Чтобы осчастливить земельного инспектора штата, требовалось переместить ее на 12 футов ниже уровня донного грунта. Все, что им требовалось – это водолаз, который заложил бы заряд в открытый конец анкерной сваи на нужной глубине, после чего вернулся бы на борт. Это была практически такая же работа, как и та, которую Пит только что сделал.

 Была только одна маленькая проблема. Бушевал шторм, и капитан якорного вспомогательного судна (другого судна, которое обслуживало якоря судов) не был уверен в том, что в таких условиях безопасно перемещать якоря, чтобы для погружения поставить судно над анкерной сваей. Фактически только анкерная свая удерживала судно на месте.

Стоит ли говорить, что было уже около полуночи – самое темное время ночи. Вероятно, это такое время, когда почти все на буровых судах выходит для водолазов боком.

У нас не было достаточно длинного шланга для тяжелого водолазного снаряжения, чтобы добраться до анкерной сваи, даже если бы водолаз нашел ее. В этот момент все глаза были устремлены на меня: «Думаете, вы смогли бы установить заряд с акваланговым снаряжением?»

 Рэмси Паркс и я были единственными аквалангистами на борту. Для мелких работ, не требующих много времени, у нас на борту имелось акваланговое снаряжение. У нас даже был опыт погружений ниже 250 футов (76 м).

  Но условия!

 Аквалангист с зарядом мог бы спрыгнуть с носа корабля, следуя вдоль цепи, доплыть до якоря, установить заряд и вынырнуть на поверхность (замедлившись на последних 30 футах для короткой декомпрессии), где его подобрало бы стоящее рядом грузовое судно.

 Капитан грузового судна должен был бы держать корабль по волне и по ветру, высматривая огни водолаза. Заметив свет, он должен был плавно двигаться таким образом, чтобы его борт оказался на пути водолаза. Чтобы водолаз мог подняться на корабль, по бортам для него спустили бы грузовые сети.

 Звучит просто.

 Конечно, если бы что-то пошло не так – не работал бы свет у водолаза, водолаз не попал бы в поле зрения, усилился бы шторм или еще что-то, что-то, о чем не подумали – тогда водолаз был бы предоставлен сам себе в милях от земли. Если бы что-то пошло не так, остаться в живых было почти невозможно.

КАКОВА ЦЕНА?

 «Слишком опасно», – сказал я.

 «Послушай, мы можем просто сбросить цепь, но тогда нам придется возвращаться и удалять сваю и цепь позже, – сказал парень из ARCO. – Это будет стоить нам несколько сотен тысяч долларов, плюс Земельная инспекция наложит на нас штраф за сбрасывание и оставление чего-то на дне, пусть и на короткое время».

 Он обратился непосредственно ко мне: «Это можно сделать?»

 Я ответил: «Да, но только с очень большим риском».

 «Вы можете сделать это?»

 «Да».

 «Вы это сделаете?»

 «Нет».

 «Мне нужно, чтобы это было сделано. Какова цена?»

  Я задумался. Да, я могу сделать это. Какова цена этого для меня?

 С одной стороны, доллары – это только доллары, и никакое их количество не стоит моей жизни. С другой стороны, в моей дурацкой самонадеянности, я думал, что мог бы сделать это. «Ладно, как насчет нового грузового пикапа Chevy?» – выпалил я, считая, что всех рассмешу.

ОДЕВАЙТЕСЬ!

 Ребята из ARCO не смеялись. Они посмотрели друг на друга, потом снова на меня. «Одевайтесь!» – сказал начальник.

 Вот дерьмо, подумал я про себя, понимая, что теперь связан обязательствами. С этого момента я перестал волноваться и начал обдумывать план действий.

 В то время как Рэмси проверял давление воздуха в спарке, я, надевая гидрокостюм, прокручивал в уме все «Что если». Что если взрывпакет взорвется? Ладно, тогда больше я уже ничего не почувствую. Что если оба мои фонаря выйдут из строя – тогда лодка никогда не найдет меня.

 Что если, что если, что если?

 Как оказалось, самых серьезных опасностей в моем списке «Что если» не было. Я не смог предугадать их.

 Покончив с гидрокостюмом, я надел грузовой пояс, взял свои ласты, фонари, и еще несколько вещей, которые могли пригодиться. Рэмси приладил к аквалангам двухшланговый регулятор, и мы направились к носу судна. Это было еще до компенсаторов плавучести, так что помимо ремней и J-вентиля (резервный воздух) на аквалангах ничего больше не было.

 Рэмси натянул дождевик поверх водолазных штанов и куртки. Он нес баллоны, поскольку нам пришлось протискиваться по внутренних проходам в сопровождении нескольких любопытных из команды и, конечно, подрывника со взрывпакетом и его помощником с большой катушкой провода. На них были желтые дождевики.

 По мере продвижения вперед мы все сильнее ощущали качку и то, как судно зарывалось носом в воду. Кто-то из команды открыл люк на внешнюю палубу и придержал его для нас. В сопровождении остальных я вышел в шторм. Каждый раз, когда волна врезалась в нос и поднимала его, палуба впереди меня вздымалась вверх с оглушительным ревом, а потом падала в пропасть. Хлещущие горизонтально струи дождя и брызги впивались мне в лицо.

 Держась за спасательные тросы, я двигался к носу. Я проверил свои фонари и натянул ласты. То одной рукой, то другой я продолжал держаться за спасательные тросы. Рэмси поднял спарку. Сначала я продел в ремень одну руку и плечо, затем другую руку и плечо, после чего почувствовал полный вес спарки. Рэмси закрепил у меня на поясе ремень. Я натянул маску.

ПОШЕЛ!

 Рэмси осмотрел меня, затем дважды хлопнул по плечу, что означало «Пошел». Я ослабил хватку и, держась за спасательные тросы уже не так крепко, приготовился к прыжку. Получив пакет, я убедился, что провод свешивается за борт достаточно свободно для моего погружения.

 Я стал наблюдать за ритмом волн. Я прыгнул в передний склон волны, погрузившись при этом на 10 футов, затем быстро перевернулся и поплыл в глубину, направляясь к цепи сваи. На глубине футов 30 – 40 я заметил на расстоянии примерно 20 футов якорную цепь, которая поднималась и опускалась с каждой волной, ударявшейся о нос судна.

 Я направился вниз, разматывая провод взрывпакета. Как ни странно, течение тут было небольшое, и оно практически не мешало вытягиванию провода. Бушевавший на поверхности шторм здесь почти не ощущался. За исключением якорной цепи, которая то поднималась, то опускалась каждый раз где-то футов на 20.

ЯКОРНАЯ ЦЕПЬ

 Каждое звено в цепи было около четырех футов длиной. Мне совсем не хотелось слишком уж приближаться к ней. На глубине 60 или 70 футов цепь начинала изгибаться в сторону анкерной сваи, образуя петлю. Сей факт не открыл мне глаза на то, что в отличие от идущих от поверхности первых 50 футов, эта часть якорной цепи не будет двигаться просто вверх-вниз.

 Мне уже приходилось спуск5аться вдоль якорной цепи корабля, но обычно при спокойном море или умеренном волнении. Движение цепи в петле в подобных случаях было максимум три или четыре фута.

 По мере того, как я глубже продвигался в петлю, цепь неистово носилась вверх-вниз, смещаясь на много-много футов и теряясь то где-то вверху, то где-то внизу. Цепь теперь уходила вперед почти горизонтально с небольшим наклоном вниз, но при этом с каждой волной, которая билась о нос судна, двигалась она вертикально с очень большой скоростью.

 Без сомнения, попади она по мне, то убила бы.

 Она пропала где-то наверху, затем опустилась совсем рядом со мной. В водоворотах от движущейся цепи я чуть не потерял свою маску. Так быстро, как мог, я поплыл прочь от петли и вниз. Достигнув дна, я перевел дух.

НА ДНЕ

 На дне был белый песок. В то время как на поверхности бушевал шторм, на дне было спокойно, никакого движения воды. Мои губы онемели, а мысли были не слишком ясные. Наркоз.

 Я сконцентрировался на поисках якорной цепи и анкерной сваи. Я поглядел на глубиномер на своем запястье. Он показывал 245 футов (74 м). Отсчет времени на дне начался. Я пытался сообразить, куда плыть.

 Оглянувшись на провод, который я разматывал, двигаясь от судна, я подумал, что он укажет мне направление, в котором следует плыть, чтобы найти цепь. Я все проверил и поплыл вперед и налево. Я был вполне уверен и наткнулся на цепь примерно там, где, как я предполагал, она должна была быть, и по ней направился к свае. Я опустил пакет в открытый конец сваи и закрепил провод так, чтобы взрыв произошел на нужной глубине.

ПОДЪЕМ

  Не имея никакого желания оказаться при всплытии около якорной цепи или судна, я начал подъем прямо от анкерной сваи. Благодаря этому я должен был оказаться впереди судна.

 На 30 футах я сбавил скорость и стал подниматься к поверхности в более медленном режиме, прикидывая, какая декомпрессия мне требовалась при столь коротком времени на дне. На поверхности был шторм с большими волнами и сильным ветром. В неразберихе обрушивающихся на меня волн и брызг я не выпускал изо рта мундштук, продолжая дышать воздухом из аквалангов.

 Ничего кроме ночной тьмы видно не было. Я перевернулся и понял, что оказался во впадине между волнами, откуда ничего и не мог видеть. Я знал, что должен быть с наветренной стороны от судна. Сразу после того, как гребень следующей волны обрушился на меня, я оказался с подветренной стороны. Я увидел буровое судно и под его прикрытием свое приемотранспортное судно.

ПРИЕМОТРАНСПОРТНОЕ СУДНО

 Я поплыл к носу приемотранспортного судна. Чтобы забраться на борт, я должен был максимально приблизиться к нему. С каждой волной его нос вздымался из воды и обрушивался вниз. Казалось невозможным подплыть достаточно близко и не быть раздавленным погружающимся кораблем.

 С капитаном я договорился о том, что буду подниматься на его судно с левого борта (с противоположной стороны от бурового судна), чтобы не оказаться между кораблями и не быть раздавленными, если что-то пойдет не так, как надо. Ветер и брызги продолжали завывать надо мной.

 Волны подталкивали меня, и я скоро приблизился к кораблю. Капитан удерживал нос по волне, однако судно тяжело раскачивалось на волнах. Позднее он сказал мне, что засек мой сигнальный свет и старался держать корабль так, чтобы я мог на него взобраться.

 Вдоль борта корабля висели шины, которые служили амортизаторами. Поскольку корабль раскачивался, шины высоко поднимались из воды, затем сокрушительно падали вниз. Грузовая сеть, которую спустили для меня, висела поверх шин, но я не думал об опасности, когда плыл к сети.

ПОДЪЕМ НА БОРТ

 Тяжелые сдвоенные баллоны были теперь обузой, с ними я плыл медленнее и, конечно, они затруднили бы мне подъем по сети. И не только это, с таким грузом я перемещался в воде слишком медленно.

 Я принял решение, которое, вероятно, спасло мне жизнь.

 Освободившись от ремня на талии и от лямок, я отплыл от баллонов. После этого я избавился от грузового пояса. Дышать теперь было трудно, но я умудрился в промежутке между двумя волнами, отвернувшись от ветра, быстро глотнуть воздуха, затем, задержав дыхание, я поплыл туда, где мог ухватиться за сеть.

 Я выбросил фонарь, который на коротком шнуре был подвешен к моему запястью. Без баллонов и грузового пояса я мог двигаться в воде гораздо лучше. В гидрокостюме было холодно на дне, где давление сжало пузырьки в структуре материала, но теперь он обеспечивал достаточную теплоизоляцию, чтобы я оставался в тепле. Я не чувствовал никакого холода, который ослабил бы меня, не стоит забывать и о выбросе адреналина.

 Тем не менее, я знал, что первый заход на сеть мог оказаться единственным, который у меня будет. Я подплыл поближе к носу сбоку, как раз вне досягаемости шин. Затем я приблизился к борту напротив рулевой рубки, где начиналась сеть.

 На переднем склоне большой волны я поднялся выше палубы, и корабль оказался на моем пути. Казалось, что двигавшаяся мне наперерез рулевая рубка в каких-то 10 футах. Я был на том же уровне, что и окна рубки. Я мог видеть капитана, который смотрел на меня через боковое окно рулевой рубки, его лицо освещалось огнями подсветки приборной доски. Это был один из тех моментов, что отпечатываются в памяти. Я все еще помню взгляд и его освещенное снизу лицо, ведь он смотрел на меня с расстояния каких-то нескольких футов.

 Смертельный страх.

 Мгновение спустя я был поглощен волной. Я только успел произнести короткое слово, как она засосала мои ласты, подхватила меня. Судно приземлилось на ее перекате и начало подниматься. Это походило на серфинг в Макаха-Бич. Я проскользил над шинами на палубу как раз позади рубки. Сеть также была на палубе. Я вцепился в нее и держался, поскольку поток воды, пересекая палубу, низвергался с другой стороны.

 Пытаясь вздохнуть, я начал вставать, но увидел, что следующая волна уже готова накрыть меня. Я обернул руки сетью и держался. Волна ударила меня так сильно, что я боялся потерять опору, но каким-то образом мне удалось удержаться. Не думаю, что я мог бы выдержать еще одну волну. Это было хуже, чем две волны в Макахе.

 Капитан видел, как меня выбросило на палубу, и развернул судно так, чтобы волны ударяли в другой борт. Почувствовав изменения, я отцепился и побежал к рубке, мои старые короткие ласты только шлепали набегу. Кто-то из команды втащил меня в рубку.

БУДТО НИЧЕГО НЕ БЫЛО

 Я перевел дух. Затем наступила реакция, и меня после пережитого напряжения начало трясти. Некоторые члены команды смотрели на меня так, будто я был существом из Черной Лагуны. Если бы я был на их месте, и посреди шторма на палубу корабля большой волной выбросило бы тело какого-то парня, который установил взрывпакет на дне, на глубине 240 футов, полагаю, я смотрел бы так же.

 Меня перестало трясти, и я, будто ничего этого попросту не было, велел им радировать на судно, что можно взрывать сваю. Я не испытывал никакого желания портить им момент, рассказывая, что я был испуган как никогда раньше и что никогда больше не пойду на столь безрассудное погружение.

 При таких волнах и ветре у меня не было шансов перебраться назад на буровую установку. Ребята из команды дали мне охапку рабочих комбинезонов, и я избавился от своего гидрокостюма.

 Глухой звук от взорвавшегося пакета. По радио нам сообщили, что свая отделилась от дна. Оба судна направились под защиту гавани.

НОВЫЙ CHEVY

 Пару дней спустя я выбирал пикап у местного дилера Шевроле. Полагаю, в ARCO остались довольны моей работой.

 Много лет спустя я наткнулся на босса из ARCO, и он сказал мне, что компания была бы рада заплатить мне в 10 раз больше стоимости грузовика за экономию времени их буровой установки и те деньги, которые я им принес.

 Оно того стоило? Безусловно.

 Я бы сделал это снова? НЕТ!

 Итак, виски закончилось, и я устал. Пора спать. Но позже я расскажу о другом трудном погружении. Это было в Заливе Кука, на Аляске...

 Я приберегу эту историю до другого раза.

Бев Морган – настоящий водолаз-пионер, как в водолазном деле, так и в разработке оборудования. Он соучредитель компании Kirby Morgan и ADCI (Международная ассоциация водолазных подрядчиков).

Дополнительную информацию можно найти на сайтах www.kirbymorgan.com и www.diveservice.ru